Судэкспертные учреждения Российской Империи

ВНИМАНИЕ! ОФИС В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ ТЕПЕРЬ РАБОТАЕТ ДЛЯ ВАШЕГО УДОБСТВА И ПО СУББОТАМ,- С 10 ДО 18 ЧАСОВ!

В ЭТОМ РАЗДЕЛЕ:

  • История развития судебной экспертизы в России
  • История экспертизы
  • Криминалистические и психологические аспекты деятельности судебного эксперта
  • Нравственные проблемы производства экспертизы по уголовным делам
  • Основные положения таможенной экспертизы
  • Процессуальные особенности допроса эксперта в суде
  • Судэкспертные учреждения Российской Империи

  • Судэкспертные учреждения Российской Империи

    В сентябре 1802 г. в России вместо существовавших ранее коллегий были образованы 8 министерств: военно-сухопутных сил, военно-морских сил, иностранных дел, юстиции, коммерции, народного просвещения, финансов и министерство внутренних дел. Каждое министерство получило Наказ, т. е. Положение, которым определялись его задачи. Самым большим и многопрофильным стало Министерство внутренних дел. Структурные подразделения в министерствах строились по функциональному принципу. Они назывались экспедициями, впоследствии — департаментами. Одним из них в Министерстве внутренних дел был Медицинский департамент.

    Первым судебно-экспертным учреждением в органах внутренних дел Царской России можно считать Медицинский Совет при Медицинском департаменте. Он был учрежден Указом от 31 декабря 1803 г. «… для усовершенствования медицинской части». В Указе не упоминалось о производстве в нем судебных экспертиз, архивные же данные свидетельствуют, что Медицинский Совет не только проводил химические, медицинские и криминалистические исследования документов, но и контролировал подобные исследования, выполняемые в других учреждениях.

    В 1811 г., в связи с образованием Министерства полиции, при нем был создан еще один Медицинский Совет. В Положении об этом Совете уже указывалось на «рассмотрение следствий о скоропостижно умерших и ревизию свидетельств сомнительных случаев по делам гражданским и уголовным, когда потребуется заключение Медицинского ведомства».

    В 1822 г. оба Медицинских Совета были объединены в один при Медицинском департаменте Министерства внутренних дел, так как Министерство полиции в 1819 г. было упразднено. В 1836 г. в новом Положении о Медицинском Совете к кругу вопросов, подлежащих его ведению, были отнесены химические исследования различных жидкостей и составов, которые могли фигурировать при судебных следствиях.

    В соответствии с этим Положением Медицинский Совет давал судебно-химические заключения по делам, которые находились в органах расследования. Судебно-химические исследования документов и иных вещественных доказательств стали особенно часто и квалифицированно проводиться после прихода в Медицинский Совет академиков Д.И. Менделеева, Н.Н. Зинина, Ю.Ф. Фрицше и других.

    Заключения по исследованию документов тщательно обсуждались на заседаниях Медицинского Совета, в случае несогласия передавались другому эксперту. Подлинные заключения оставались в делах Совета, а заинтересованным судебным и следственным органам высылались копии вместе с делом. Вся переписка велась только через Медицинский департамент МВД, он и сообщал о принятом решении.

    Исследования почерка и подписей в документах в России того периода выполнялись коллегиально, обычно учителями чистописания, рисования и черчения, а также секретарями столоначальников, содержателями типографий и даже чинами полицейских управлений, которые, как указывалось в циркуляре Министерства юстиции от 23 ноября 1878 г., «могут считаться вполне сведущими в деле сличения почерков».

    Первая лаборатория по проведению микроскопических и микрохимических исследований вещественных доказательств была организована также при Медицинском департаменте МВД в 1856 г. В июле 1870 г. Министерство юстиции в своем циркуляре № 224 предписало, чтобы все первичные химико-микроскопические исследования производились во врачебных отделениях, а все повторные и спорные — направлялись в лабораторию при Медицинском департаменте МВД.

    5 августа 1868 г. Сенат издал специальный указ о нормах оплаты за химические, микроскопические и иные исследования вещественных доказательств (съестных припасов, различных предметов и орудий преступлений, жидкостей, подозрительных пятен и пр.), подлежащих исследованию по гражданским и уголовным делам.

    В конце прошлого века русский ученый Евгений Федорович Буринский разработал метод цветоделительной фотографии, т.е. метод усиления контраста, который успешно применял в судебной практике и исследовательской работе. С помощью многократного усиления контраста изображения (до 1000х) ему удавалось выявлять и читать едва заметные и даже совершенно невидимые тексты.

    В 1889 г. Е.Ф. Буринский организовал в здании Петербургского окружного суда первую в мире судебно-фотографическую лабораторию; она была небольшой, не имела даже отдельной комнаты и размещалась в коридоре помещения, занимаемого судебными следователями. Однако несмотря на неподобающие условия работы, сравнительную бедность оборудования, принадлежащего лично Е.Ф. Буринскому, его исследования отличались высоким качеством и удивляли большим количеством.

    Так, за 1889 г. Е.Ф. Буринским было выполнено 78 исследований, в том числе: 29 — сравнение почерков, 9 — исследование чернил и бумаги, 10 — восстановление вытравленных и подчищенных текстов, 15 — сравнение и установление времени написания текстов и др.

    В июне 1892 г. Министерство юстиции вошло в Государственный Совет с предложением об учреждении судебно-фотографической лаборатории при Прокуратуре Петербургской судебной палаты.

    В Свод законов были введены статьи 428 и 429 о присяжном фотографе и его помощнике, их праве производить судебные исследования по уголовным и гражданским делам. Таким образом, первая в России правительственная судебно-фотографическая лаборатория начала функционировать в Министерстве юстиции с 1 января 1893 г.

    Всеобщее признание разработанный Е.Ф. Буринским метод усиления контраста и цветоделения получил после того, как с его помощью автору удалось восстановить тексты древних рукописей, относящихся к XIV в., обнаруженных в 1845 г. при ремонтных работах в Московском Кремле.

    Рукописи были найдены в медном сосуде, наполненном водой. Они представляли собой свернутые в трубки куски истлевшей кожи. На некоторых из них были заметны следы каких-то записей. На большинстве же — вообще нельзя было рассмотреть ни малейших следов текста, хотя куски кожи имели свинцовые и восковые печати.

    Из сорока найденных в сосуде кожаных свитков, несмотря на решительную резолюцию царя: «Академии наук — разобрать», ни одного документа прочитать не удалось, хотя для этой цели были привлечены крупнейшие ученые того времени. В 1846 г. эти документы были признаны нечитаемыми и сданы в Московский государственный архив, где они и пролежали еще 48 лет. Только в 1894 г. о них вспомнили и решили вновь исследовать.

    Исследование было поручено Е.Ф. Буринскому. На восстановление текста первого документа ушло свыше трех недель, из них две недели Евгений Федорович потратил на приведение свитка в состояние, пригодное для исследования. Кожа была гнилой и хрупкой, при распрямлении крошилась. И только после того, как удалось ее распрямить и провести другую подготовительную работу, Е.Ф. Буринский с лаборантом приступили к выявлению текста. Результат получился потрясающий.

    На восстановление второго документа ушло три месяца. За полгода все тексты были выявлены, зафиксированы на фотопластинки и прочитаны. Это был первый в мировой практике и уникальный по результатам случай подобного исследования. Описание этой работы, а также других своих исследований Е.Ф. Буринский изложил в книге «Судебная экспертиза документов, производство ее и пользование ею» (1903 г.).

    В 1898 г. в Министерстве внутренних дел возникла идея создать при Ветеринарном управлении фотографическую лабораторию, аналогичную той, что имелась при Прокуратуре Петербургской судебной палаты, для выполнения микросъемок, цветоделительных и иных фотографий, а также производства различных исследований. Организация этой лаборатории была поручена Е.Ф. Буринскому, который и возглавил ее, когда она была открыта 1 января 1899 г.

    В 1892 г. английский ученый Френсис Гальтон опубликовал в своей книге «Отпечатки пальцев» результаты многолетних исследований папиллярных узоров на пальцах человека. Будучи биологом, он изучал узоры с их биологической стороны. Ф. Гальтон доказал не только индивидуальность, но и неизменяемость папиллярных узоров пальцев человека в течение всей его жизни. Тем самым научно была подтверждена возможность использования отпечатков пальцев человека в судебной и полицейской практике.

    Эта информация в тот же год появилась в юридической печати России. Полицейские службы и юридические деятели Министерства юстиции весьма оперативно и заинтересованно встретили сообщения о возможности использования дактилоскопии в раскрытии преступлений и уголовной регистрации. Буквально в том же году московская сыскная полиция начала снимать отпечатки пальцев с преступников некоторых категорий.

    Несколько позже аналогичная практика была введена в уголовной полиции Киева, Петербурга и других городов. Появились первые дактилоскопические картотеки.

    Однако официально дактилоскопия как метод розыска и регистрации преступников была введена в России в 1906 г.

    29 декабря 1906 г. Департамент полиции МВД России направил начальникам жандармских управлений и охранных отделений циркуляр, в котором говорилось о необходимости введения дактилоскопии для регистрации и розыска преступников. В инструкции, приложенной к циркуляру, было сказано, что дактилоскопия является наилучшим способом регистрации, и предлагалось на антропометрических карточках преступников оставлять отпечатки указательного и большого пальцев левой руки, а также — большого, указательного и среднего пальцев правой руки. Аналогичный циркуляр был направлен губернаторам.

    30 декабря 1906 г. Министерство юстиции в циркуляре, адресованном губернаторам России, также сообщало о блестящем успехе дактилоскопии и ее преимуществах по сравнению с другими методами (антропометрия и словесный портрет) борьбы с рецидивистами и бродягами. В циркуляре сообщалось о необходимости организации при Главном тюремном управлении Министерства юстиции Центрального дактилоскопического бюро, в котором следовало сосредоточить дактилокарты на всех осужденных. К циркуляру прилагались «Правила производства и регистрации дактилоскопических снимков», утвержденные министром юстиции.

    26 сентября 1907 г. Департамент полиции вновь обратился к губернаторам, начальникам жандармских управлений и сыскных отделений с секретным циркуляром № 150270, в котором разъяснял, насколько важно и необходимо в целях успешности розыска и дознания обнаружение следов преступлений, их сохранение и изъятие. Циркуляр вводил для обязательного исполнения новую инструкцию, называемую «Правила для обнаружения, сохранения и фотографирования следов оттисков кожных линий пальцев, обнаруживаемых при осмотрах мест преступлений». Всем жандармским и охранным чинам предлагалось изучить Правила и руководствоваться ими в своей работе.

    Такое активное внедрение дактилоскопии в практику работы полицейских служб вскоре дало положительные результаты. Уже в ноябре 1909 г. дактилоскопическая экспертиза была применена в Варшаве при расследовании убийства вдовы Вашкевич, а в декабре того же года — по делу об убийстве Лапинского. В обоих случаях преступники были установлены по отпечаткам пальцев.

    В июне 1910 г. в Варшавском окружном суде дактилоскопическая экспертиза была использована в качестве судебного доказательства по делу Сикорского. Экспертизу произвел и выступил в суде заведующий Регистрационным бюро варшавской полиции М.Г. Жабчинский.

    Для более детального ознакомления с дактилоскопической экспертизой в сентябре 1909 г. в Париж и Вену был командирован заведующий Центральным дактилоскопическим бюро при Главном тюремном управлении Н.Ф. Лучинский. На следующий год в Лозанну выезжал С.Н. Трегубов, изучавший постановку криминалистических экспертиз.

    Летом 1911 г. за границу выезжала большая группа судейских и полицейских работников (16 человек), где они прослушали цикл лекций по технике расследования преступлений, который прочитал для них профессор Лозаннского университета Р.А. Рейсе. Курс лекций в виде отдельной книги, названной «Научная техника расследования преступлений», был издан С.Н. Трегубовым в 1912 г. Позднее, переработав и дополнив материалы первой книги, С.Н. Трегубов издал в 1915 г. капитальную работу (фактически первый учебник по криминалистике), которую назвал «Основы уголовной техники. Научно-технические приемы расследования преступлений».

    В 1912 г. делегация в составе А.Н. Попова, С.М. Потапова и других выезжала в Швейцарию, Францию и Германию, где ознакомилась с постановкой работы Бюро идентификации в Париже, Института научной полиции в Лозанне, Криминалистического бюро и музея в Мюнхене. Все эти ознакомительные поездки сыграли весьма положительную роль в организации сети научно-технических учреждений в России.

    28 июля 1912 г. был принят закон о создании в России первого специализированного судебно-экспертного учреждения — кабинета научно-судебной экспертизы. 3 ноября 1912 года была утверждена и инструкция о деятельности кабинета. При этом использовался опыт работы судебно-фотографической лаборатории, учрежденной в 1893 г. при прокуратуре Санкт-Петербургской судебной палаты, и экспертных учреждений Европы.

    В 1912 г. была реорганизована, а фактически прекратила свое существование, активно работавшая с 1893 г. судебно-фотографическая лаборатория при Прокуратуре Петербургской судебной палаты.

    На ее базе 9 декабря 1912 г. открылся первый в России Петербургский Кабинет научно-судебной экспертизы при прокуроре Санкт-Петербургской Судебной Палаты (по адресу: Литейный, 4 — в здании Окружного суда).

    Кабинет состоял из ряда комнат. В одной из них для фотографирования документов имелись особо приспособленные передвижные лампы необычайной силы света — в 5 тысяч свечей. Имелось особо оборудованная темная комната для микроскопических исследований и исследований путем ультра-фиолетовых лучей. В комнате, предназначенной для увеличения дактилоскопических и других снимков, помещался фотографический аппарат, являвшийся как говорили, по размерам чуть ли не единственным в мире. Кроме того, имелись комнаты для производства всевозможных технических работ и химическая лаборатория, заведывание которою было поручено Пфефферу.

    Управляющим кабинетом был назначен А.Н.Попов, то есть он стал первым руководителем первого специализированного судебно-экспертного учреждения в России — кабинета научно-судебной экспертизы.

    В отчете кабинета министру юстиции за период работы с 9 декабря 1912 года до 1 января 1914 года указывалось, что в кабинет за это время поступило 365 исследований, из которых 272 по уголовным делам и 93 по гражданским. Исследования эти распределялись следующим образом: исследование и сличение почерков — 169 случаев, дактилоскопия — 43 случая, исследование чернил — 30, исследование волос — 7, выезды на места совершения преступлений — 5 и иные исследования — 57. Кабинет принимал участие в таких выдающихся процессах, как дело лыжина, Ющинского, графа Роникера, об убийстве Тиме, д-ра Губерта, баронессы фон-дер-Ховен, об убийстве кн. Друцкого-Любецкого и др. К кабинету было прикомандировано для ознакомления и изучения дела восемнадцать чинов разных ведомств.

    В 1914 году Кабинету пришлось работать в тяжелых условиях, так как двое из помощников управляющего — Гончаров и Изензе, а также старший кандидат на должности по судебному ведомству Линде, были с самого начала войны призваны на военную службу, а третий помощник — германский подданный Пфеффер — был уволен. В связи с этим вся работа в Кабинете производилась его управляющим и старшим кандидатом на должности по судебному ведомству Рудневым.

    В 1914 году Кабинетом проведено 249 экспертиз, из них дактилоскопических 33, исследований ключей, ножей, следов ног и др. — 16. Было 5 выездов на место происшествия.

    Петроградский Кабинет научно-судебной экспертизы погиб в первые дни Февральской революции при пожаре здания бывшего Петроградского окружного суда.

    В 1913 году аналогичные Кабинеты научно-судебной экспертизы начали функционировать в городах Москве и Одессе, а несколько позже — в Киеве.

    Управляющими Кабинетами научно-судебной экспертизы были назначены: в С.-Петербурге — А.Н. Попов, в Москве — Н.М. Шабловский, в Киеве — С.М. Потапов, в Одессе — Н.П. Макаренко.

    Названные Кабинеты взяли на себя весь объем многочисленных по количеству и разнообразию научно-технических экспертиз, проводимых по уголовным и гражданским делам для правоохранительных и полицейских органов России.

    Кабинеты научно-судебных экспертиз просуществовали недолго. Петербургский Кабинет сгорел вместе со зданием Судебной палаты во время Февральской революции; Московский Кабинет перестал функционировать годом позже; Киевский и Одесский Кабинеты во время Гражданской войны подверглись оккупации и тоже перестали существовать.

    Однако научные кадры русских криминалистов были сохранены. С.М. Потапов, А.Н. Попов, Н.П. Макаренко, В.Л. Русецкий, В.И. Фаворский, А.А. Сальков, Б.А. Малиновский, П.С. Малиновский, П.С. Семеновский и после Октябрьской революции продолжали долго и честно работать на благо России.